— Альвин, пожалуйста, — попросила Катарина.
— Хорошо, я тебя поддержу. — Девушке Альвин отказать не мог.
— А идиоты, которые не послушаются, сами виноваты, — подытожил Гален.
Второй лекцией в звитен была общая магия. Вел ее на этот раз Арман но-Шейн. Еще раз напомнив про безопасность, он показал заклинание воздушного кулака. Оно чем-то было похоже на «вентис» по начертанию, только добавилась пара пересекающихся линий и еще один вектор, перпендикулярный плоскости. Само заклинание называлось «арфаус».
Потренироваться мэтр не дал, предупредив, что для этого будут специальные занятия на полигоне. Следующим заклинанием был магический щит, имевший форму полусферы и отсвечивающий легким мерцанием. Как объяснил но-Шейн, данная разновидность щита является самой простой и универсальной. Защищает от магических атак, но при этом очень энергоемка. В темном зрении это выглядело как сетка с прямоугольными ячейками. Точнее, это напоминало половинку глобуса с меридианами и параллелями. Остаток занятия был посвящен отработке умения ставить щит. Как я заметил, размер ячеек щита у разных людей был разным.
Ближе к концу занятия мэтр Арман обратил внимание и на меня.
— Что это ты такое рисуешь? — спросил он, заглянув в лежащие передо мной листы.
— Я так вижу энергетические линии заклинаний, — пояснил я, указывая на схемы. — «Вентис», «истэ», «меридем».
— Очень интересно! Ты знаком с печатями Ларгоса? Очень похожи на твои рисунки.
— Ни разу не слышал. А что это такое?
— Лагрос ан-Тори. Известнейший ученый и теоретик магии. Его печати — это переход от ритуальной магии к жестовой. Зайди после занятий, покажу тебе его работы.
— Хорошо, мэтр.
— А что это у тебя на спине? — заметил мое украшение Арман.
— Вышивка.
— Ты разве не знаешь, что это запрещено? — хмурится но-Шейн. Остальные ученики с интересом наблюдают за нашим спором.
— Прошу прощения, мэтр, но я не нашел в правилах пункта, который запрещал бы украшать мантии вышивкой.
— Там сказано, что мантия ученика должна быть однородно-серой.
Демонстративно оттягиваю рукав.
— Кто скажет, что мантия зеленая, пусть первым бросит в меня камень, — позволяю себе легкую улыбку.
— В таком случае как твой куратор я запрещаю тебе носить мантию с вышивкой.
— Опять же прошу прощения, но это не в вашей компетенции. Согласно уставу академии, вносить какие-либо изменения в устав может только ученый совет во главе с архимагом.
— Значит, я обращусь к архимагу!
Мэтр Арман уже начинает откровенно злиться. От дальнейших препирательств нас спасает сигнал об окончании занятия.
Уроки физкультуры и алхимии прошли тихо и мирно. Только после обеда какой-то третьекурсник попытался нарваться на дуэль. Видимо наблюдая за попытками первокурсников устроить мне пакость, старшие решили включиться в травлю. Задев меня плечом, студент начал громко возмущаться, что я нанес ему оскорбление. Скучающим голосом я сообщил, что, как только он получит разрешение на дуэль, буду рад встретиться на арене, после чего спокойно пошел дальше. Забияка как-то сразу увял. Видимо, реально оценил свои шансы получить это самое разрешение.
Мэтр Арман, к которому я зашел после уроков, рассказал мне о Ларгосе ан-Тори. Этот примечательный человек жил лет пятьсот назад и был жутким затворником. О нем самом почти ничего не известно, но сохранилось довольно много его трудов по теории магии. Печати, о которых упомянул на занятии Арман, — это некий узор, создающий заклинание при наполнении его силой. Вся прелесть в том, что, наполнив печать ветра силой огня, мы все равно получим ветер. Сейчас эти принципы используются в основном при создании артефактов.
Я очень заинтересовался данной теорией, так как она давала мне шанс научиться классической магии. Мэтр думал примерно о том же. Мы попробовали несколько простых печатей из толстенной книги, которая, по уверениям куратора, была оригиналом рукописи самого Ларгоса. К сожалению, ничего не получилось, но мэтр все равно вручил мне этот толстенный талмуд с призывом не отчаиваться и прочитать более внимательно. Когда я уже собрался уходить, но-Шейн задал вопрос:
— Даркин, что ты будешь делать, если я все же добьюсь запрета на вышивку?
— Перестану носить мантии с вышивкой, конечно, — пожимаю плечами. — Я не собираюсь нарушать закон.
— Здравствуйте, мэтр Клавикус. Простите, что отвлекаю вас от работы.
— Ну что вы, мэтр но-Шейн, проходите, пожалуйста. Что привело вас ко мне?
— Мой подопечный.
— Даркин? Что он натворил на этот раз?
— Пришел на занятия в мантии с узором на спине. Узор напоминает какие-то странные крылья, состоящие из переплетающихся шипов. На мое требование убрать вышивку он начал ссылаться на правила внутреннего распорядка, который подобное якобы не запрещает. По его словам, изменить устав можно только с разрешения архимага и ученого совета.
— Так вот к чему была вся эта возня с книгами! — увидев непонимание в глазах собеседника, Клавикус пояснил: — Он тут позавчера весь день проторчал, штудируя различные правила, уставы и предписания. Нужно бы перепроверить, но боюсь, это не даст результата. Если я не ошибаюсь, Даркин изучил даже типовое задание для мастерской на пошив мантий. То, где указывается цвет, фасон и прочее. До мельчайших деталей. Очень обстоятельный молодой человек.
— И что же нам теперь делать? Зачем ему это вообще нужно?
— Можно просмотреть всю ту же самую литературу — вдруг он что-то не учел. Я дам вам список. А вот по поводу «зачем?» я могу только строить предположения. Кстати, спросите у Горски (они же земляки) — вдруг этот узор что-то означает. Или Даркин просто решил вас позлить, испробовать, до какой степени шалости будут сходить ему с рук. Не знаю. Ведь он может уничтожать не только магию или предметы. Разрушитель тем и страшен, что, даже того не желая, способен сломать чужие судьбы, внести хаос в обыденные представления о мире, вывернуть законы наизнанку. Много чего. Я бы вам посоветовал оставить все так, как есть. Пусть хоть сайфэна у себя на лбу нарисует.